«Теплый хлеб» Паустовский сокращение

«Теплый хлеб» Паустовский сокращение

«Когда кавалеристы проходили через деревню Бережки, немецкий снаряд разорвался на околице и ранил в ногу вороного коня». Коня взял к себе мельник Панкрат. Мельница давно не работала, но мельничная пыль как будто бы въелась в Панкрата навечно. «Панкрат был скорый на работу, сердитый старик, и ребята считали его колдуном».

Мельник коня вылечил. Тот стал возить на мельницу все, что нужно было для починки плотины.

Панкрату было трудно прокормить коня — и тот «начал ходить по дворам побираться». Ему выносили то свекольную ботву, то черствого хлеба, а то даже сладкую морковку. Считали, что «конь общественный» да еще и раненый, «пострадал от врага».

В деревне жил со совей бабушкой молчаливый недоверчивый мальчик Филька по прозвищу Ну Тебя. Он и ребятам, и своей бабушке отвечал так: «Да ну тебя!»

. Зима в этом году выдалась теплая. Снег выпадал и тут же таял. Около мельницы вода не замерзала, а «стояла темная, тихая, и в ней кружились льдинки».

Панкрат к тому времени починил мельницу и собирался молоть хлеб. А то муки у всех хозяек оставалось мало. Зерно лежало немолотое.

Однажды теплым серым днем раненый конь постучал мордой в калитку к Филькиной бабке. Старухи не было дома. Мальчишка сидел за столом, жевал ржаной хлеб, круто посыпанный солью. Вышел Филька во двор. Конь потянулся к хлебу… А Филька ударил коня по губам и закинул хлеб в рыхлый снег:

— На вас, на христарадников не напасешься! Иди, копай его мордой из-под снега!

«И вот после этого злорадного окрика и случились в Бережках те удивительные дела…»

«Слеза скатилась у коня из глаз…» Страшный мороз упал на деревню. Началась метель. Она свистела так, как «свистит конский хвост, когда рассерженный конь бьет им себя по бокам».

Бабка еле добралась домой и сказала, что мороз такой, что колодцы замерзли и река замерзла. Неминучая гибель ждет всех: воды нет и хлеб молоть нельзя.

Мыши полезли из подпола прятаться в соломе под печкой, где еще оставалось немного тепла.

— Да ну вас, проклятые! — кричал Филька.

А мыши все лезли и лезли…

Бабка рассказала, что такой мороз упал на округу сто лет назад от ллобы людской. Птиц побил и так выморозил растения, что «десять лет после того не цвели ни деревья, ни травы».

А все потому, что пришел в деревню старый солдат, попросил хлеба. А хозяин швырнул на пол черствую корку. «Мне хлеб с полу поднять невозможно, — говорит солдат, — у меня вместо ноги деревяшка… Потерял я ногу… в турецкой баталии».

«Если очень голодный, то поднимешь», — ехидно ответил мужик.

Солдат закряхтел, изловчился, поднял хлеб — а там одна зеленая плесень.

Вот тогда солдат вышел во двор, свистнул — и поднялась метель. Ударил лютый мороз. А мужик тот помер.

— От чего же он помер? — хрипло спросил Филька.

— От охлаждения сердца.

Бабка говорит внуку, что, видно, опять завелся в деревне злой человек. Обидел кого-то. Нужно исправить зло, тогда и мороза не будет. А как зло исправить, нужно у Панкрата спросить. Только невозможно добежать в такую стужу до мельника?

— Да ну его, Панкрата, — сказал Филька и затих.

Однако ночью побежал к мельнику. «Казалось, воздух замерз, и между землей и луной осталась одна пустота…» У Фильки кололо в груди. Он бежать уже не мог, а брел, загребая снег валенками.

В сарае за избой мельника заржал раненый конь. Филька испугался, присел. Панкрат втащил мальчишку за шиворот в избу. Плача, Филька все рассказал мельнику.

— Выходит, что из-за тебя всем пропадать! — вздохнул мельник. — Бессмысленный ты гражданин!

— Что же мне теперь делать, дедушка Панкрат?

— Изобрести спасение от стужи. Тогда перед людьми не будет твоей вины. И перед раненой лошадью — тоже. Будешь ты чистый человек, веселый. Каждый тебя по плечу потреплет и простит.

Филька задумался — и придумал. Всех ребят собрать — и рубить лед около мельницы. Потечет вода, можно будет провернуть колесо — мельница разогреется и начнет молоть. Будет и вода, и мука.

Услышав эти слова, старая сорока, что жила у Панкрата в сенях, сорвалась с места и полетела низко над деревнями — так было теплее. А куда? Зачем? Неизвестно.

— А ежели не согласятся ребята за твою дурь расплачиваться своим горбом? — спросил мельник мальчика.

— Я их умолю. Наши ребята — хорошие,— отвечал Филька.

Мельник же решил поговорить со стариками. Может, и они за ломы

возьмутся? А еще — костры можно развести… Вот и победят лед.

И лед общими усилиями победили! Правда, помог еще и теплый ветер. Вернувшаяся сорока раскланивалась на все стороны и рассказывала, что это она разбудила спавший в горах летний ветер и упросила его прилететь на помощь.

Так до сих пор никто и не знает, правду ли она говорила или хвасталась…

Мельница заработала, колесо завертелось, потекла в мешки горячая мука…

«Женщины месили тугое сладкое тесто…

Ночью по деревне стоял такой запах теплого хлеба с румяной коркой «с пригоревшими к донцу капустными листьями, что даже лисицы вылезли из нор…»

Филька принес коню буханку свежего хлеба, а «совсем маленький мальчик Николка держал деревянную солонку с крупной желтой солью».

Конь не сразу принял дар: попятился. «Тогда Филька перед всей деревней громко заплакал».

Тогда конь взял хлеб из рук Фильки.

«А когда съел весь хлеб, положил голову Фильке на плечо, вздохнул и закрыл глаза от сытости и удовольствия.

Все улыбались, радовались…»

А старая сорока трещала и хвасталась, что это ей одной удалось помирить коня с Филькой.

Написать комментарий